Пансионат для пожилых Родной очаг в Щелково

Уход за отцом в целом нормальный, но есть организационные недоработки: пару раз сиделки забыли своевременно дать назначенные врачом витамины, плюс телевизор в общем холле плохо показывает картинку. Потенциал у места хороший, но руководству нужно немного подтянуть организацию и дисциплину персонала.

Моё пребывание в пансионате «Родной очаг» стало горьким уроком. Ожидания теплоты и человечности разбились о суровую реальность. С первого дня, 1 августа 2026 года, воздух был пропитан атмосферой равнодушия, а самые беззащитные постояльцы, особенно те, кто был прикован к постели, оказались в эпицентре этого пренебрежения. Управляющая, Гульнара Марсельевна, казалось, дистанцировалась от своих прямых обязанностей, переложив основную ответственность на своих доверенных лиц – уборщицу Лейлу и прачку Валентину. В выходные дни, когда руководство было менее бдительно, эти сотрудницы вели себя как полноправные хозяйки. Их визиты в палаты часто сопровождались криками и оскорблениями , что делало и без того тяжёлую обстановку невыносимой. Моя роль как сиделки, к сожалению, сводилась к минимуму. Смена подгузников и кормление — вот и всё, что оставалось в моём распоряжении,так как времени ни на что более не хватало,37 больных. Полноценный уход, который был бы так необходим, отошёл на второй план, уступив место элементарной гигиене. Подвижные пациенты сами гуляют во дворе,занимаются физкультурой с сотрудником, тогда как лежачие страдали от отсутствия должного внимания. За эти пять дней я стала свидетелем смерти бабушки: пожилая женщина, чьё тело, несмотря на базовый уход, оставалось неподвижным и не переворачивалось, скончалась. Её тело окостенело ещё при жизни, превратившись в неподвижную статую, лишённую элементарного комфорта. Особое место в моей памяти занимает Галина Перепёлова. Её тело, будто забывшее, лежит на подушке, с неподвижной головой. Её кости, тяжёлые, как свинец, требуют бережного и регулярного ухода,массажа, но и ей, как и многим другим, доставалось лишь механическое исполнение обязанностей: смена подгузника и кормление. Окостеневшие суставы, лишённые необходимой разработки, потеряли подвижность, и причиняя ей невыносимые страдания. Основной деятельностью управляющей, прачки и уборщицы были сплетни и интриги. Гульнара Марсельевна, видимо, наслаждаясь своим положением, охотно слушала доносы и настраивала сотрудников друг против друга. Эта атмосфера недоверия и вражды оттесняла на задний план истинную цель пансионата – заботу о больных. Во время рабочего дня,управляющая провела совещание, длившаяся более полтора часа, во время которых пациенты оставались без надлежащего присмотра. Само совещание проходила исключительно под знаком самолюбования управляющей. Работа приносила мне определённое моральное удовлетворение от выполнения моих прямых обязанностей, несмотря на все трудности. Однако мысль о том, что одно лживое слово может перечеркнуть все мои усилия, была невыносимой. Валентина, прачка с большим опытом, прямо посоветовала мне уйти, а затем, с коварной улыбкой, добавила, что передала Гульнаре Марсельевне информацию о моём якобы употреблении алкоголя. Это было абсурдно, я была настолько измотана, что порой забывала поесть, но никогда бы не позволила себе подобное. Её ложь оставила глубокий неприятный осадок. Мне пришлось уйти, так как Гульнара Марсельевна поставила мне неприемлемые условия, хотя я добросовестно выполняла свою работу на 100%.

Моё пребывание в пансионате «Родной очаг» стало горьким уроком. Ожидания теплоты и человечности разбились о суровую реальность. С первого дня, 1 августа 2026 года, воздух был пропитан атмосферой равнодушия, а самые беззащитные постояльцы, особенно те, кто был прикован к постели, оказались в эпицентре этого пренебрежения. Управляющая, Гульнара Марсельевна, казалось, дистанцировалась от своих прямых обязанностей, переложив основную ответственность на своих доверенных лиц – уборщицу Лейлу и прачку Валентину. В выходные дни, когда руководство было менее бдительно, эти сотрудницы вели себя как полноправные хозяйки. Их визиты в палаты часто сопровождались криками и оскорблениями , что делало и без того тяжёлую обстановку невыносимой. Моя роль как сиделки, к сожалению, сводилась к минимуму. Смена подгузников и кормление — вот и всё, что оставалось в моём распоряжении,так как времени ни на что более не хватало,37 больных. Полноценный уход, который был бы так необходим, отошёл на второй план, уступив место элементарной гигиене. Подвижные пациенты сами гуляют во дворе,занимаются физкультурой с сотрудником, тогда как лежачие страдали от отсутствия должного внимания. За эти пять дней я стала свидетелем смерти бабушки: пожилая женщина, чьё тело, несмотря на базовый уход, оставалось неподвижным и не переворачивалось, скончалась. Её тело окостенело ещё при жизни, превратившись в неподвижную статую, лишённую элементарного комфорта. Особое место в моей памяти занимает Галина Перепёлова. Её тело, будто забывшее, лежит на подушке, с неподвижной головой. Её кости, тяжёлые, как свинец, требуют бережного и регулярного ухода,массажа, но и ей, как и многим другим, доставалось лишь механическое исполнение обязанностей: смена подгузника и кормление. Окостеневшие суставы, лишённые необходимой разработки, потеряли подвижность, и причиняя ей невыносимые страдания. Основной деятельностью управляющей, прачки и уборщицы были сплетни и интриги. Гульнара Марсельевна, видимо, наслаждаясь своим положением, охотно слушала доносы и настраивала сотрудников друг против друга. Эта атмосфера недоверия и вражды оттесняла на задний план истинную цель пансионата – заботу о больных. Во время рабочего дня,управляющая провела совещание, длившаяся более полтора часа, во время которых пациенты оставались без надлежащего присмотра. Само совещание проходила исключительно под знаком самолюбования управляющей. Работа приносила мне определённое моральное удовлетворение от выполнения моих прямых обязанностей, несмотря на все трудности. Однако мысль о том, что одно лживое слово может перечеркнуть все мои усилия, была невыносимой. Валентина, прачка с большим опытом, прямо посоветовала мне уйти, а затем, с коварной улыбкой, добавила, что передала Гульнаре Марсельевне информацию о моём якобы употреблении алкоголя. Это было абсурдно, я была настолько измотана, что порой забывала поесть, но никогда бы не позволила себе подобное. Её ложь оставила глубокий неприятный осадок. Мне пришлось уйти, так как Гульнара Марсельевна поставила мне неприемлемые условия, хотя я добросовестно выполняла свою работу на 100%.